Кузьмич проснулся с неясным ощущением неудобства жизни, чего-то безвозвратно потерянного. Но вспомнить что-либо не только из прошлой своей жизни, а даже из вчерашнего дня было затруднительно.
 09.06.2010
 Культура
 0 коммент.
 123 просм.
 Автор: Александр Рудаковский
Как всегда с похмелья до одури хотелось пить. Кузьмич провел шершавым языком по губам и вдруг сердце, и так неровно бившееся, скакнуло и остановилось. Во рту не было нижней вставной челюсти. Кузьмич еще раз поискал ее языком и даже застонал.
Этот нечеловеческий стон, вероятно, и привел в спальню супругу Кузьмича - Лизавету.
- Что,- злорадно ухмыльнулась она,- башка болит? У-у, изверг рода человеческого!
Когда Елизавета добиралась в своих умозаключениях до таких обобщений, Кузьмич знал - пощады не будет. Он попытался возразить супружнице, но из беззубого рта раздалось легкое шипение, отдаленно напоминавшее голос разозлившейся кобры.
- А-а,- снова обрадовалась Лизавета,- так тебе и надо! Будешь знать, как пить!
Честно говоря, Кузьмич давно знал как пить, а вот, сколько пить за свою шестидесятилетнюю жизнь так и не вычислил. Почему-то всегда было мало, а потом получалось много. До того много, что он редко когда помнил, что было после того, когда мало превращалось во много. Это утро было как раз из таких, что, однако не помешало Кузьмичу, преодолевая известное неудобство в виде отсутствия челюсти, младенчески спросить жену:
- А что, Лиз, я вчера разве выпивал?
Лучше бы у Кузьмича вместо челюсти отсутствовал язык. Лизавета подняла свою могучую руку со сжатым кулаком и так треснула мужа по спине, что тот, вы-гнувшись, затих в кровати аки мышь. На руку, действительно, супруга была тяжела и скора. Это свое преимущество перед мелким мужем Елизавета продемонстрировала еще в день свадьбы, перенося молодого и бестолкового Кузьмича под мышкой из-за свадебного стола в чулан, где тот и провел в одиночестве первую брачную ночь. Это рядовое, в общем-то, для всех свадеб происшествие у Кузьмичевой родни вызвало легкий ступор и горячее желание выведать у жениха,- за каким дьяволом тот выбрал себе такую крупную и неукротимую жену. Позднее Кузьмич этим вопросом сам не раз озадачивался и, так и не найдя на него ответа, оставил его без внимания.
Однако не целый же день валяться в кровати. Преодолевая головокружение, Кузьмич встал и побрел на кухню, старательно обходя с кормы стоявшую у плиты Лизавету.
- Завтракать будешь?
О, женщины! Другая бы эту яичницу с колбасой высыпала бы Кузьмичу за шиворот, а Лизавета поинтересовалась, и даже, как ему показалось, с участием.
Вот тут-то Кузьмич и осознал, какую важную роль в его организме играла вставная челюсть. Колбаса ни с первого, ни со второго раза никак не хотела разжевываться. Кузьмич минут пять помычал страдальчески и отложил вилку. Елизавета расценила это по-своему.
- Что, кусок в горло не лезет? Будешь знать, как пить, - еще раз напомнила она.
Кузьмич выпил стакан холодной воды и насмелился спросить:
- Ты мои зубы не видала? Куда-то запропастились.
Эта новость до того развеселила супругу, что она изуверски, кроме колбасы предложила Кузьмичу позавтракать твердым, как камень, яблоком. Однако шутки - шутками, а есть хотелось. Кузьмич отыскал в холодильнике остатки кефира, с отвращением выпил его и отправился на улицу, пытаясь вспомнить, где он мог потерять челюсть. Но даже спрошенный сосед Петрович, намного прочнее Кузьмича по части выпивки, и тот не помнил.
- Гараж помню,- соображал Петрович, потирая наморщенный лоб,- кажется, машина в нем была.
- Куда же она могла деться, машина-то? - встрепенулся Кузьмич, - это же моя машина.
- Может и твоя,- философски заметил Петрович,- только мы на ней никуда не ездили.
- Само - собой,- согласился Кузьмич,- она же без колес.
- Возможно,- усомнился Петрович. - Но зубы у тебя точно были, иначе как бы мы салом закусывали.
Дуэтные поиски в окологаражной пыли потерянной челюсти ни к чему не привели: попадались окурки, пивные пробки, позеленевшие десять копеек, но только не Кузьмичевы зубы.
- Придется тратиться на новые,- горестно заключил Кузьмич. - Послезавтра как раз получка. Оторву. Авось, Лизка не убьет.
Петрович с сомнением посмотрел на Кузьмича, но ничего не сказал,- Лизаветин соседский характер он знал не хуже. Его спина тоже помнила удар могутной женской руки.
Кузьмич сроду не знал, что пытка голодом такая жестокая. Две ночи и два дня он мучился. Ему снились куры-гриль с аппетитной поджаренной корочкой, салаты оливье, щедро политые майонезом, колбасные круги и истекающие жиром шницели. Но приходилось пить кефир, даже отравиться с детства ненавидимой манной кашей.
В день получки Кузьмич пораньше пришел домой и слегка удивил Лизавету трезвым взглядом измученных голодом глаз.
- Вот,- подал он супруге небольшую пачку денег. - Это тебе. А эти три с половиной тысячи,- Кузьмич зажал несколько купюр в кулаке, - мне на новые зубы. Я посчитал, должно хватить.
- Еще чего! - саркастически заметила Лизавета. - И так хорош.
Она без усилий разжала Кузьмичев кулак, отобрала деньги и полезла в комод.
- На, держи свои зубы,- Лизавета жестом Монте Кристо подала мужу так долго искаемую челюсть. - Да в марганцовке промой, а то заразу какую-нибудь подхватишь, все ж в пыли я ее нашла. И больше не разевай так широко рот, а то похудеешь.
Елизавета прижала бестолковую Кузьмичеву голову к своей груди и по-матерински вздохнула.
|
